Официальный сайт Максима Галкина Максим Галкин: "Говорить со сцены пока можно все, но не все потом показывают"
Понедельник, 20 Октябрь 2014 06:35

Максим Галкин: "Говорить со сцены пока можно все, но не все потом показывают"

Михаил Джагинов: Последний на сегодня гость и собеседник в представлении не нуждается. Просто назову имя: Максим Галкин. Здравствуйте, Максим.

Максим Галкин: Добрый вечер.

Михаил Джагинов: Большое спасибо, что нашли возможность прийти к нам в студию, вы не далее как час с небольшим назад спустились с трапа самолета на землю обетованную. Как прошел полет?

Максим Галкин: Полет прекрасно прошел, и как я мог пройти мимо приглашения в программу под названием "Герой дня"? Мне льстит название!

Михаил Джагинов: Спасибо. Приятно слышать. Скажите, не пробовали ли вы подсчитать, какой раз вы в Израиле, потому что я знаю, что вы здесь бываете не только с концертами. Ну, разведка донесла – еще приезжаете отдохнуть, пообщаться с друзьями…

Максим Галкин: Ну, несчетное количество раз, поэтому… Я не подсчитывал. Ну много, много.

Михаил Джагинов: То есть в какой-то степени вы ассоциируете себя с нашей страной.

Максим Галкин: Ну естественно. В известной степени! (смеется).

Михаил Джагинов: В известной! Все понятно (смеется). Вы привезли новую программу, в которой, как я понял со слов продюсеров, удачно сочетаются старые, полюбившиеся зрителям номера, с новыми вашими придумками, с придумками ваших коллег. Вот скажите, как вы находите этот эквилибриум? Эквилибриум между старым и новым?

Максим Галкин: Я просто в чем-то остаюсь таким, как был, а в чем-то меняюсь. И каждая программа, она просто отражает меня в данную минуту, в данное время, в этой стране… Поэтому все программы друг на друга не похожи. Ну, к тому же, мастерство растет, куда же деваться!

Михаил Джагинов: Действительно. А скажите, во время концерта вы идете по верстке, грубо говоря, или импровизируете?

Максим Галкин: Нет. Нет. Я каждый раз предпочитаю знать вообще в принципе, что я хочу сказать, вот в целом в концерте, но порядок, с чего начать, как продолжить и чем закончить, я предпочитаю выбирать импровизационно, это всегда замечательная возможность развлекать не только зрителей, но и себя.

Михаил Джагинов: То есть надо вот установить, какой-то вот контакт с залом, почувствовать его, и…

Максим Галкин: Конечно. Я контакт с залом устанавливаю даже когда просто вот люди садятся, то с каким шумом они садятся. Или с отсутствием шума. Уже могу что-то сказать о том, как пройдет концерт.

Михаил Джагинов: Часто включаются мобильные телефоны…

Максим Галкин: Нет, ну мобильные телефоны, это… Слава богу, я не в трагическом жанре работаю, поэтому если прервется какой-то рассказ звонком мобильного, это, конечно, неприятно, но это лучше, чем если бы я читал Гамлета, понимаете? Поэтому ничего страшного, нет, я просто имею в виду – как люди между собой разговаривают, между собой общаются, вот этот вот шум, вот этот говор зала, это очень важно. И как раз в этом отношении в Израиле очень живая публика. Они всегда что-то говорят, обсуждают, это хорошо. Потому что гораздо сложнее выступать перед той аудиторией, которая очень тихо, вовремя села, и ждет.

Михаил Джагинов: Вы даже знаете, чего они ждут. Вы часто идете навстречу пожеланиям публики, вот в какой-то конкретный момент на концерте вы чувствуете, что люди хотят услышать какой-то конкретный номер?

Максим Галкин: Безусловно. Нет, я всегда иду от ситуации, от времени, за те там пятнадцать лет, что я езжу с концертами, я сталкивался с самыми разными временами. Когда люди хотели политику, когда люди уставали от политики. Когда хотели злобу дня, когда не хотели. Когда хотели бытовой юмор. Это все по-разному, и для этого надо идти в ногу со временем, и, конечно же, постоянно сверяться с тем барометром, которым является зритель.

Михаил Джагинов: Вот давайте как раз об этом шуме времени и поговорим. Ваше первое публичное выступление, если не ошибаюсь, состоялась в тысяча девятьсот девяносто четвертом году, далеком, вы отмечаете двадцатилетие творческой деятельности…

Максим Галкин: Уже фактически отметил, получается, я в Театре эстраде впервые выступил двадцать лет назад, в июне. Девяносто четвертый, да.

Михаил Джагинов: До этого была сцена студенческого театра МГУ.

Максим Галкин: Да. Но я почти сразу оттуда…

Михаил Джагинов: Которая кое-где ценится не меньше, чем сцена Театра эстрады, особенно сегодня. Скажите пожалуйста, вот менялась за эти двадцать лет направленность вашего юмора, и как менялся зритель?

Максим Галкин: Ну, если говорить об этом серьезно, обсуждать этот вопрос… Конечно, вопрос большой, Миш, вы задали…

Михаил Джагинов: Основные моменты.

Максим Галкин: Ну, с одной стороны, меняется плотность юмора. То есть не только я, но и другие юмористы, которые в чем-то преуспели, приучают зрителя получать больше шуток за одну минуту, условно говоря. То есть убыстряется темп, зрителям уже мало того, что ты предлагал им двадцать лет назад, то есть зритель фактически в своих потребностях растет, с тем, что ему может дать артист. Если человек развивается, то с ним развивается и зритель.

Михаил Джагинов: А как уровень, качество юмора меняется? У меня такое ощущение, что оно идет вообще-то вниз. Из того, что можно видеть на федеральных каналах российского телевидения.

Максим Галкин: Да нет. Я не вижу каких-то принципиальных различий. Понимаете? Просто раньше фильтровался больше товар, на выходе. Соответственно, конечно…

Михаил Джагинов: Даже в девяностые годы? Тогда не фильтровалось ничего…

Максим Галкин: Меньше, меньше было программ. Меньше было спроса. А соответственно, меньше было предложений. Сейчас столько спрашивают, что бывает даже, артист не успевает попробовать номер, с ним уже выходят на телевидение. Поэтому естественно, качество падает. Но если так подборочку сделать, то можно получить не менее качественный юмор, чем он был. Это не меняется.

Михаил Джагинов: Скажите, а как вам удается приспосабливаться к меняющимся условиям современной России. Ну вот, часто ли вам приходится приспосабливаться к обстоятельствам, к людям, идти на какие-то компромиссы…

Максим Галкин: Нет, я не приспосабливаюсь, понимаете, есть жанр. Есть юмор. Есть концерты. Со цены нам пока… пока!.. не запрещают ничего говорить. Другое дело, что это не показывают каналы там все, что ты сказал. Но это их личное дело, я же не буду их воспитывать и объяснять, что можно показывать, что нет. Есть безусловная самоцензура на каналах, ну когда в страхе перед начальником они режут все, чтобы не дай бог не потерять то место, которое занимают. Но это их личное дело, не буду же я их лечить и потом трудоустраивать, если их снимут за шутку про Путина. Поэтому я шучу, как я понимаю. Я сверяюсь только со своими внутренними часами. Внешне мне никто ничего не запрещает делать. А то, что не показывают там мой политический юмор сейчас, ну это их личное дело…

Михаил Джагинов: Действительно перестали показывать, да?

Максим Галкин: Перестали показывать, его нету фактически полностью. Ну и, честно говоря…

Михаил Джагинов: Это тоже перестраховка руководителей каналов?

Максим Галкин: Абсолютно, конечно!

Михаил Джагинов: То есть никакой команды сверху скорее всего не было.

Максим Галкин: Нет, нет. Скорее всего, не было. Я не знаю, но это сложно себе представить. Это происходит же постепенно, понимаете, это происходит как-то так постепенно, что люди… У нас же до сих пор, в этом мы наследники советской жизни, у нас же до сих пор люди читают между строк, ловят знаки: а, что бы это значило? Знаете, мы от западного общества отличаемся тем, что там все буквально воспринимают, а у нас вот и политику воспринимают между строк, законы воспринимают избирательно. То есть западным людям-то понятно – если принят такой закон, значит он для всех и всегда соблюдается, а у нас бывают исключения. Поэтому это непонятно, наверное, людям, которые не родились в нашей стране. При этом я обожаю Россию, я не мыслю себя нигде кроме этой страны, я не знаю, что должно произойти в стране, чтобы я ее покинул. Потому что я считаю, что артист, особенно разговорного жанра, ну при отрыве вот от того, что его питает, он перестает быть артистом разговорного жанра. Это надо переквалифицироваться.

Михаил Джагинов: Ну да, конечно, родной язык…

Максим Галкин: Потому что русский, по-русски все-таки надо шутить там, где все говорят по-русски.

Михаил Джагинов: Кстати, о законах. Вы недавно выступили с критикой одного из законов, принятого взбесившимся принтером – Государственной Думой. Было дело, или клевещут?

Максим Галкин: Нет, это не моя метафора – взбесившийся принтер. Я не помню, кто это сказал.

Михаил Джагинов: Ну неважно, я о…

Максим Галкин: Нет, я в колонке, в газете, где я пишу колонку периодически, когда что-то во мне бурлит, я ну какие-то законы, одиозные, пресловутый закон Димы Яковлева, или закон о гей-пропаганде, который принимался Думой, я на это реагировал. Ну, Дума сейчас работает в таком вот усиленном режиме… Я бы, честно говоря… вот когда, знаете, когда Владимир Вольфович Жириновский говорит, что надо сделать Владимира Владимировича императором, я в чем-то с ним согласен. И более того, я бы добавил, что и Жириновского, и все остальные фракции надо под это дело убрать, потому что императору лишние утверждения не нужны.

Михаил Джагинов: Нет, нужно его назначить придворным шутом, официально.

Максим Галкин: Нет, ну это вы сказали, потому что мне еще возвращаться… Папа у него уже здесь, царствие ему небесное, уже не живет в Израиле, он уже умер, понимаете, поэтому на вас он не наедет, да. А меня там, будет бегать за мной, зачем мне это надо. В общем, он может быть кем угодно, но вполне себе вот в этой модели Дума, конечно же, может быть, уже и не нужна. Можно оставить Совет Федерации, а Дума уже как бы… Но в принципе, я не знаю, почему так быстро разные законы принимаются. Какие-то, безусловно, нужны государству, какие-то просто отвлекают людей. Потому что, конечно, обсуждение этих законов оно гораздо шире, чем обсуждение того, что бы надо было бы обсудить людям. Да и бог с ними, господи, пусть делают, что хотят.

Михаил Джагинов: То есть вы на это махнули рукой, и…

Максим Галкин: Я на это махнул рукой, понимаете, потому что знаете, бывают вещи, над которыми ты не властен, и я не помню…

Михаил Джагинов: И надо научиться отделять первые от вторых, да?

Максим Галкин: Знаете, у нас Россия такая страна, что в принципе не было ни одного тридцатилетия, чтобы вот на протяжении тридцати лет люди в стране, в России в нашей, жили спокойно. У нас все время что-то происходит.

Михаил Джагинов: А почему вы берете тридцатилетия?

Максим Галкин: Ну так получается. Ну если вы вспомните историю, так получается. Ну я хочу вспомнить отрезок тридцати лет хотя бы, на протяжении которых Россию-матушку не трясло. Ну вот такая данность.

Михаил Джагинов: Это на тысячу лет назад.

Максим Галкин: Да, а что там было, мы же не знаем. Принимали христианство, там тоже постоянно какой-то был такой этот процесс. Может быть, чего-то мы в конце концов родим сейчас после всего этого. Сейчас вот еще пару законов – и может быть, куда-то мы выродимся. Может быть… вот!

Михаил Джагинов: И на Марсе будут яблони цвести.

Максим Галкин: Может быть, вы еще приедете к нам, и я буду говорить – что ж вы там отстаете, в Израиле-то? От нашего прогрессивного правительства!

Михаил Джагинов: То есть наоборот, не вы к нам, а мы к вам.

Максим Галкин: Да, может будут приезжать латыши, а я буду обсуждать с ними Сейм их, и приводить в пример Думу.

Михаил Джагинов: Кстати, насчет "родим что-нибудь". Год назад вы стали счастливым отцом очаровательных двойняшек, родили. Легко ли быть папой?

Максим Галкин: Это счастье большое! Тяжело на гастроли ехать, когда ты папа, потому что, конечно, и раньше-то, когда жена, дом, уже не хочется уезжать. Когда еще дети, конечно… Только любимые зрители меня могут, так сказать, оторвать ненадолго, я поэтому стараюсь сейчас вот туры делать небольшие. Так вот приехал в Израиль на пять концертов, в Америке я был на четырех концертах. Сейчас там Ереван у меня, Ташкент, потом российские города там, Петербург, окрестности…

Михаил Джагинов: Получается мировое турне просто.

Максим Галкин: Да нет, я из него не выхожу, из этого состояния, постоянно.

Михаил Джагинов: То есть вы так любите своих зрителей, что приходится поступиться…

Максим Галкин: Конечно. Конечно. Это счастье, что здесь, в такой благополучной стране, а я считаю Израиль благополучной страной, при всех сложностях, которые тут есть, есть столько зрителей русскоязычных, которые готовы прийти на концерт. Для меня это большая радость.

Михаил Джагинов: У нас была тут недавно очередная война…

Максим Галкин: Можете мне не рассказывать…

Михаил Джагинов: У вас не бывает трех десятилетий, а у нас тут не бывает года спокойно. И я слышал, что вы в каком-то интервью поделились своими ощущениями о том, что вы действительно очень переживали в течение этих полутора месяцев. У вас дома есть бомбоубежище?

Максим Галкин: Ой, Алла уже меня попрекала, что я не выкопал.

Михаил Джагинов: Купите у нас "Железный купол". Один. Вы сразу спасете наше министерство обороны.

Максим Галкин: Я не потяну. Я знаю, сколько стоит эта одна ракета, которая вылетает, в системе "Железный купол", понимаете…

Михаил Джагинов: Где-то сто тысяч долларов.

Максим Галкин: Да, знаете… Меня не на много ракет хватит. Но тема, конечно, невеселая, к сожалению.

Михаил Джагинов: Но человечество выживает, смеясь…

Максим Галкин: И Алла меня попрекала, что я не выкопал бомбоубежище. И вообще это было, понимаете, эти вот месяцы, это совпало, и я впервые в своей жизни вставал с новостями в интернете, понимаете, ложился с этим планшетом, смотрел. И кстати, вот израильские порталы, одни из тех, которые там более-менее какую-то объективную картину дают как ваших конфликтов, так и наших, более ближних конфликтов, поэтому я внимательно следил за этим всем. И я не могу сказать, что мне это нравится, все время, понимаете, все время вставать с газетой до того, как ты бутерброд в рот засунул, это неприятное состояние очень…

Михаил Джагинов: Мажу маслом бутерброд…

Максим Галкин: Да, и вот это состояние нервное, я думаю, сейчас россияне вполне, украинцы тем более, ощутили то, что ощущают израильтяне во время интифады, или когда во что-то происходит в стране, вот эта вот постоянная тревога, что завтра может быть война, это страшное ощущение, поэтому я желаю всем мира и постараюсь уж как-то поднять настроение зрителям в концертах, если оно еще у кого плохое.

Михаил Джагинов: Не сомневаюсь, что вам это удастся, и это ваша природа и замечательный, конечно, дар. Очень надеюсь, что не наступаю на больную мозоль, но в отсутствие достоверной информации очень хотелось бы получить ее из первых уст. Вы планируете вернуться к работе над диссертацией, которую вы в свое время так благополучно начали, я так осторожно подступаюсь к этой теме…

Максим Галкин: Миш, вы знаете, вы не поверите, но вот кто меня все время убалтывает на эту диссертацию, это Алла, причем когда я ее спрашиваю: "Алл, ну зачем мне диссертация сейчас?", "Вот нужна. Может, профессором будешь". Я говорю: "Алл, ну вот ты представляешь, я такую жену как ты как профессор не потяну, честно". Я уже не говорю про дом. Вы вообще в курсе, сколько у нас профессора зарабатывают? "Ну ничего, - она говорит, - будешь с лекциями ездить". Но я же ответственный человек, это ж надо все вот бросить, и… А как же зрители?

Михаил Джагинов: И чинить велосипед.

Максим Галкин: Какой-то естественный перерыв, может быть, появится. Такой, значит, когда мне можно будет…

Михаил Джагинов: Но где-то на периферии сознания оно по-прежнему тлеет, да, что надо завершить начатое, как-то…

Максим Галкин: Едва тлеет. Но вот, Михаил, вы раздуваете.

Михаил Джагинов: Да. Извините. Максим, последнее. Хотелось бы закончить на высокой ноте. Может быть, какой-то экспромт, пародию, чтобы поднять нам настроение, людям, пережившим недавно войну.

Максим Галкин: Ой. Как-то вот вы увязываете это… я считаю, что самое лучшее – это прийти на концерт. Потому что все равно, вы знаете, у меня такое есть… Когда больше одного человека – это уже публика. Вы тут один. Надо было вам еще кого-то посадить, я бы тогда вот тут вскочил бы, что-то изобразил.

Михаил Джагинов: Вы знаете, вот за этим черным экраном, там много народу.

Максим Галкин: Я знаю, через экран я мог бы пообщаться со зрителями и сидя в Москве, я поэтому приехал сюда, чтобы пообщаться с замечательным израильским зрителем вот в залах.

Михаил Джагинов: А вы знаете, что у нас можно пародировать Путина вот на канале, и у нас не вырежут.

Максим Галкин: Слушайте, я вам так скажу. Владимира Владимировича я изображаю, вот как он пришел к власти, так я его изображаю.

Михаил Джагинов: Да, с двухтысячного года.

Максим Галкин: Поэтому, ну скажем так, ничего в этом оригинального нет. Я и ему его показывал, он смеялся.

Михаил Джагинов: Ну у вас хорошо получается. Многие хотят, но получается не у всех.

Максим Галкин: Ну что, я даже не знаю, что вам сказать. Может быть, из последних анекдотов. Вы бы хоть меня предупредили, что будете что-то спрашивать.

Михаил Джагинов: Ну это же экспромт, Максим.

Максим Галкин: Экспромт, экспромт. Хороший экспромт – это подготовленный.

Михаил Джагинов: Ну хорошо, не буду вас мучить. Зрителям больше достанется на концертах.

Максим Галкин: Да. Но я хочу сказать, что я когда в первый раз приехал в Израиль, я подумал, что лучше рассказывать анекдоты. Про политиков, про нашего президента. И я хочу сказать, вот говорят – юмор устаревает. Вот есть вещи, которые с каждым годом становятся все актуальней. Я когда-то первым рассказал анекдот про Владимира Владимировича, со сцены. И он, вы знаете, я его сейчас вдруг вспомнил, я его не рассказывал долгие годы. Сейчас вдруг вспомнил, а народ смеется, как будто я его сейчас придумал.

Михаил Джагинов: Ну давайте оценим степень его…

Максим Галкин: Ну старый анекдот, вы его знаете. Просто в связи с последними политическими событиями, санкциями, перепугавшимся Обамой… Меркель, которая, значит, тоже как-то так… там тоже жмется… по углам. Помните, когда Владимир Владимирович ночью встал с кровати, пошел на кухню. Ну, чего-то проснулся, вот, пошел на кухню перекусить. Открывает так резко холодильник, а там на полке холодец дрожит. Он говорит: "Не бзди, я за сметаной". Понимаете, вроде бы еще не за ними мы пришли, но вроде бы все уже немножко вот так, как тот холодец.

Михаил Джагинов: Напряглись.

Максим Галкин: Да. Так что вот…

Михаил Джагинов: Максим Галкин в Израиле! Двадцатое октября, это завтра, Беэр-Шева, Двадцать первое, вторник, Ашкелон, двадцать четвертое, пятница, Хайфа, двадцать пятое, суббота, Ришон ле-Цион, двадцать шестое, воскресенье, на посошок, в Тель-Авиве.

Максим Галкин: Во! А? Как звучит!

Михаил Джагинов: Максим Галкин, большое спасибо, огромное удовольствие с вами общаться, и я вам желаю всего доброго, чтобы ваши дети выросли в свободной, мирной и благополучной стране.

Максим Галкин: Всегда готов! 

9 Канал ТВ

20 октября 2014

Медиа

Оставить комментарий