Суббота, 09 Март 2013 00:00

Интервью с Максимом Галкиным журнал Beauty

Журнал Beauty

 

 

-Максим, сколько времени требуется, чтобы родилась пародия на того или иного человека?

 

 

-Все очень индивидуально. Бывают такие голоса – они прямо лезут в голову. Даже не хочешь изображать, но вдруг начинаешь передразнивать: сами просятся. В свое время у меня было желание спародировать Аллу Пугачеву, я еще с ней незнаком был. Поначалу не получалось, сейчас я считаю, получается. Правда, я с ней стал общаться. Всегда легче изобразить человека, если с ним общаешься тет-а-тет. Когда своими ушами слышишь – это здорово. Можно за две минуты кого-то изобразить, а можно пытаться, и ничего. Это зависит от многих причин. Но больше всего это зависит от профессионализма.

 

 

-Наверное, это все-таки дар божий?

 

 

-Ну, что же я буду говорить про себя: «Этот дар у меня от бога». Вот этот, и еще… Я склонен называть это способностями. Безусловно, это некие врожденные способности. Возможно, на генетическом уровне. То есть, если этого нет, то я думаю, что можно, но очень сложно. Мне попадались такие люди, которые говорили: «Я хочу быть пародистом». Но кроме желания у них ничего не было. Почему пародистом? А никаких предпосылок нет, природа ничего не дала. А вот если дала, то можно развивать.

 

Можно над этим работать. Можно работать с любовью, можно из-под палки. Но если ты не развиваешь свои данные, у тебя ничего не получится.

 

 

-А вы детстве кем хотели стать?

 

 

-Я уже столько про это говорил, что сам запутался. Я, скорее, цитирую свои предыдущие интервью. Самое главное – я не хотел быть военным. Потому что у нас семья такая. Видно, какая-то оригинальность во мне взыграла. Слава богу, отец мой это и не приветствовал: идти в военные. Столько наша семья уже прослужила – и дед мой, и отец, и брат… Суммарно у отца было сорок лет выслуги. Но при этом у меня никогда настырного желания кем-то стать никогда не было. Вот мой двоюродный брат хотел быть машинистом метро. Почему? Там, в тоннеле, темно, противно. Может, потому что в его родном городе метро не было. Так что я не пронес через всю жизнь желания стать космонавтом или еще кем-то . Появлялись периодически какие-то желания. Вот, к примеру, архитектором стать хотел.

 

 

-А вы что, рисуете?

 

 

-Да, я рисовал. Я даже ходил в изостудию в Одессе, когда был маленьким. Помню, как сейчас, свою картину: Зевс-громовержец. Гуашью нарисовал. Ничего гениального не изображал. Но даже какие-то рисунки сохранились. Еще хотел быть биологом, зоологом. В принципе, мне всегда нравилась окружающая среда. Я собирал на море галечку, насекомых рассматривал. Клеил каких-то зверей на контурные карты. В душе я такой Паганель. Такие фигуры, как Паганель – исследователи – мне всегда нравились.

 

 

-А вы хорошим психологом себя считаете?

 

 

-Психологом считаю себя. Во всяком случае, если я уже начинаю понимать человека, то его действия для меня вполне предсказуемы. Но желания заниматься психологией у меня никогда не было. Причем, когда я учился, у нас была наука психолингвистика, и я посещал семинары. Самое смешное, что среда актерская, театральная, способствует развитию дара психолога.

 

 

-Ну, это очевидно… А как способствует?

 

 

-Сплошные недосказанности. Особенно это проявляется в столице. У меня много друзей, которые приезжали в Москву откуда-то и удивлялись. Они поначалу были в шоке оттого, насколько здесь люди не говорят то, что думают, и говорят то, что не думают. Ханжество, лицемерие – в артистической среде это тоже развито.

 

 

-Целоваться три раза, а потом?…

 

 

-Ну да. Кто-то сделал кому-то гадость, а все равно целуются. Вот я со старшими коллегами говорил: это развилось в последние годы. То есть то, за что раньше морду били, теперь звучит как «Здрасьте, привет!» Поэтому изменилось все между людьми в психологическом плане.

 

 

-В сторону американского стандарта в смысле постоянного позитива на лице?

 

Они тебе “How do you do”? А ты начинаешь рассказывать, как у тебя дела…

 

 

-Ты не успеешь рассказать. Они уже уйдут. Они еще любят говорить: “Enjoy!” (Наслаждайтесь, получайте удовольствие – англ.) “Enjoy your meal, enjoy your breakfast!” («Наслаждайтесь вашей едой, завтраком») Инджой то, инждой се…Есть даже такая шутка: “Enjoy your funeral!” («Наслаждайтесь своими похоронами»)

 

Американское общество построено по своим законам – не принято показывать свои внутренние переживания. Я помню, Алла (Пугачева – от авт.) рассказывала, как они были в Америке, и с ними работала переводчица. Так вот, в какой-то из дней она как всегда работала, улыбалась мило. К вечеру выяснилось, что у нее чуть ли не вся семья погибла в автокатастрофе. На ее лице ничего не отразилось. Там такое возможно. Это явление общей культуры. Я не буду оценивать, хорошо это или плохо. У всякого культурного явления свои плюсы и минусы. Я говорю про другое – именно про актерскую среду. Вот возьмем общество поэтов и писателей. Всегда можно сослаться на «дело вкуса». «Ну, да, эта книга хорошая». «А я считаю, нет». «А меня не поняли, а меня поймут через 50 лет.» В случае с артистами дело гораздо более пакостное. Человек выходит на сцену: он либо имеет успех, либо не имеет. Ничего не попишешь.

 

 

-Успех тоже разный бывает?

 

 

-Я знаю таких артистов, которые уходя со сцены под стук своих копыт, и все равно говорят: «Какой у меня был успех!» ,Многолетний самообман. Есть артисты, которые вообще не понимают, что такое успех. Они его никогда не имели, и думают, что это успех. Но при этом идет постоянная проверка: кто как собирает залы, на кого публика идет и так далее. Раньше не знали, что такое рейтинг. Сейчас идет постоянное сравнение. У кого рейтинг больше? В этой атмосфере рождаются и зависть, и ревность. Все это создает такой психологический фон, в котором надо разбираться. У артистов это особенно заострено в связи с популярностью, гонорарами. Хочешь, не хочешь, а психологом будешь. Можно, конечно, быть полным лаптем и ничего не понимать. И в принципе кармически так и правильно. Но есть другой путь – не замечать.

 

 

 

-Вот вы только что вернулись из Америки. Каково ваше главное впечатление?

 

Не преувеличен ли феномен этой страны?

 

 

-Каждая страна по-своему велика. Я очень не люблю, когда превозносят Америку, не люблю, когда ругают. Это абсолютно другая страна. Это страна, которая зиждется на законе. Там действительно уважают права человека. Это страна, безусловно, богатая. Страна равных возможностей, страна эмигрантов. Я с большим удовольствием туда приезжаю. Жить бы я там не смог. Я абсолютный патриот своей страны и мне хорошо здесь.

 

 

-А на американке смогли бы жениться?

 

 

-Может, полюбил бы, так и женился. Ну почему бы нет? Но жить я все равно не смог бы где-то еще.

 

 

-Вам стали больше завидовать, с тех пор, как вы, скажем, купили Bentley?

 

 

-Нет. Меня спрашивали раньше – вам кто-то завидует? Я долгое время этого не замечал. Я в принципе склонен видеть в людях хорошее. Некоторые видят глубже. Но я уже понял, что лучше иногда туда и не смотреть. Поэтому честно вам скажу, вот сейчас очень модно говорить о гламуре, осуждать его, ругать. На мой взгляд, все это нормально. На смену времени «красный пиджак, толстая цепь» пришли более тонкие вещи. Надо быть знатоком всего. Но ты не можешь быть знатоком во всех областях. Должны появиться люди, которые разбираются. Общество, в котором надо соответствовать. Я не нахожусь ни в том лагере, ни в этом. Я считаю, все это замечательно. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей.» Вот и Чехов сказал, что в человеке все должно быть прекрасно. Поэтому ничего плохого в том, чтобы думать о внешней красоте, нет. Просто все должно быть в меру. Мне одинаково неприятны мнения таких закостеневших, с остатками советской психологии людей, которые говорят: «Ой, ужасно, они прожигают свою жизнь в клубах». Во-первых, это всегда было. Вспомним «Великого Гэтсби». Глянцевое наслоение – это не придумка нового времени. В каждом поколении были свои модники.

 

 

-И в каждом поколении был лагерь, который раздражал противоположный?

 

 

-Неправильно плакать, если тебе не достался нужный кусок гламура. Поэтому, когда я покупаю дорогие машины или часы, это не культ. Мне неприятно, когда мне это навязывают как рамку, в которой я существую. Как имидж. Есть люди, которые каждое утро думают о том, как соответствует модной тенденции то, что они надевают. Я и не осуждаю таких людей. И не являюсь сторонником этого.

 

 

-А вам нравится, как одеваются русские женщины?

 

 

-У нас любят одеваться красиво. И мне это нравится. Как Задорнов шутил: «Стоят на Ленинградке наши проститутки – в поле, в вечернем и на каблуках.» Перегибы бывают. Но наше общество перешло в ту стадию, когда люди понимают, что нужно одеть в спортклуб, а что на дачу. Мы перевалили через этот рубеж. Но в том, чтобы красиво одеваться, ничего плохого нет. Это радует глаз, а мне нравится все, что радует глаз.

 

 

-Мне кажется, мы в этом схожи с итальянцами, не так?

 

 

-Нет! Может, в Италии что-то изменилось? Ничего общего. Италия делает бизнес на весь мир, продавая эту одежду. Но при этом среднестатистическая итальянская женщина одевается не так. Я жил в Италии в 95-м году во Флоренции у одной девушки и видел. Интеллигентная итальянка, принадлежит к высокому сословию, небогатая, интеллектуалка. Она ничего не гладила, надевала, что ей под руку попадется.

 

В Италии, например, нет культа глажки. Италия вообще замечательная страна, но там все красивые женщины уже на телевидении. Вы не встретите на улице красивую женщину. Там есть разные традиции. Например, итальянские женщины не любят брить подмышки. На пляже можно увидеть оригинальные заросли – стиль «натюрель».

 

 

-А вы когда впервые попали заграницу?

 

 

-Я с родителями с трех до шести лет жил в Германии. Так что потом культурного шока не было. У меня были все эти игрушки, жвачки, пеналы. У меня было представление о том, как бывает.

 

 

-Какие главные радости у вас у маленького были?

 

 

-Ластик фирмы «Кохинор», на котором был нарисован слон. Конструктор «Лего», который чудом появился у моего брата. Я приезжал к нему и строил из этого конструктора. Кстати, пользуясь случаем, хочу обратиться к корпорации «Лего», потому что мне обидно, что они перестали выпускать обычные домики! Ужасно. Нельзя нигде купить. У меня в детстве была мечта, что у меня будет много этих конструкторов, чтобы построить что-то большое. Наверное, из-за этого я замок себе построил.

 

 

-А вы стихи писали когда-нибудь?

 

 

-Когда изображал Бэлу Ахмадуллину, тогда я написал стихи в ее стиле.

 

А так нет.

 

 

-Даже когда были влюблены, не писали?

 

 

-Нет. Хотя, вот когда «эсэмэс» появились, я стал писал. Бывает, пишу. Ну, это рифмоплетство, конечно. Прикольное что-то писал.

 

 

-Многие наши артисты сейчас издают свои литературные опыты. Не читали?

 

 

-Нет, не читал. Ни Андрюши Малахова, ни Ксении Собчак.

 

 

-А вам самому не хочется поэкспериментировать?

 

 

- Почему же? Хочется. Но я очень ответственно к этому подхожу. Понимаете, я имею наглость думать, что у меня есть опыт в пародии и юморе. И полагаю, что это можно экстраполировать на любую творческую деятельность. Даже если ты считаешь, что у тебя писательская жилка, вот я, допустим, думаю, что у меня она есть, то я могу и сразу проверять на зрителе, звучащий этот текст или нет. И всю «воду» потом убрать.

 

В юмористическом тексте «вода» вообще противопоказана. Это то, что не вызывает эмоций у зрителей. Но! Пока ты не начнешь писать, ты никогда не поймешь, можешь или нет. Люди боятся испортить бумагу. А есть такой способ – писать, а потом все править.

 

 

-От руки?

 

 

-Только от руки! Компьютер у меня убивает всякое желание что-то писать. Смотришь тупо в этот экран и сидишь…Что-то приходит в голову, и пишешь на каких-то клочках.

 

Мне часто хорошая метафора приходит в голову в экстремальных условиях. Мозг работает по-другому, и ты – раз! Что-то выдал. Писать что-то автобиографическое? Не знаю. Все равно всю правду не напишешь. Обидится тот, этот.

 

 

-Вы ответственный человек?

 

 

-Да, пожалуй, ответственный.

 

 

-Это большая ответственность развлекать народ в новогодний вечер, перед речью Президента?

 

 

-В принципе, телевидение – это груз ответственности. Но понятно, что чего-то эдакого я и не допущу. Ты ставишь себе задачу достойно выступить. Но это тенденция вообще сейчас мировая – понижение планки в юморе.

 

 

-А кто остался на достойном уровне?

 

 

-Я не люблю говорить про коллег. Я тоже не хочу быть брюзгой, типа «Вот молодежь пошла!». Мне самому 31 год. Ну, люблю ребят из «Комеди клаба», могу пойти поржать на их концерт.

 

 

-А вы как к мату относитесь?

 

 

-Я могу посмеяться над анекдотом с ненормативной лексикой. Но всему есть свой предел. Внутренняя цензура прежде всего должна быть у людей. К тому же, знаете, нет ничего проще, чем смешить ненормативной лексикой. Я знаю своих старших коллег, которые, ну так это делают! Никто из «Комеди клаба» и рядом не стоял! Все будут лежать! Но они это делают в компании, на закрытых вечеринках. И, к тому же, не надо много ума, чтобы это делать. Мне интересно, когда в жанре - развитие мысли, преодоление человеком себя. Новые темы, новые ходы должны быть. И в средние века над «жопой» смеялись.

 

 

-Но ребята из «Комеди» экспериментируют…

 

 

-Да, я за то, чтобы люди утруждали себя. Я же говорю, я был на их концерте, поржал, здорово. Но все равно. Во многих моментах они переступают черту. Я ценю их за то, что они в принципе идут на эксперимент. Смелые ребята. Но у них слишком часто все на грани юмора и хамства. А там, где хамство, там уже не смешно. Зал не смеется. Но и телевидение здесь нам подкузьмило. Перекормив публику вседозволенным. Сложно нам на этом поле воевать.

 

 

-А в каком смысле это мировая тенденция?

 

 

-Потому, что существование такого комика, как этот чертов Борат, это жуткий кошмар! Оскорбить целый народ! Это такой плохой аналог того же «Комеди клаба». И того, к чему это может привести. Там снята вся цензура. И все свалил на казахов. Мне стыдно за этого парня. Но, я надеюсь, будет и возрождение. Мы же сейчас идем в ногу со всем миром. И, к сожалению, перенимаем не только хорошее.

 

 

-А вас не приглашали в телесериалы русских классиков?

 

 

-Меня много приглашают. Но это должно быть что-то жанровое, подальше от современности. Я и так достаточно «сериальное» лицо. Если я еще и в телесериале возникну… Представляете, если я после своей программы - какой-нибудь герой-любовник. Разыграл миллион, потом кого-то задушил или убил на дуэли. Другое дело – сняться в широком формате. Бывало так, что почти соглашался. Но каждый раз меня что-то не устраивало.

 

 

-То есть вы не прочь расширить рамки творчества?

 

 

-Нет, абсолютно. Мои амбиции простираются далеко и я не прочь им потворствовать.

 

 

-А до Голливуда простираются?

 

 

-Я вообще считаю, что я – «голливудский» персонаж! Чего я здесь прозябаю? Напишите только, что я смеялся.

Оставить комментарий