Вторник, 26 Март 2013 00:00

Максим Галкин: Стиляга из Москвы

Страстного желания написать письмо в газету с опровержением я никогда не испытывала», — признается обозреватель Наталия Землякова. Но после встречи с Максимом Галкиным эта мысль не давала ей покоя.

Всему виной — роскошная темно-шоколадная шуба из щипаной норки. Когда Максим вошел в холл пятизвездочного отеля, его ждала съемочная группа Первого канала, чтобы записать поздравления к 250-летию Студенческого театра МГУ, в котором Галкин когда-то начинал творческую карьеру. «Подождите, пожалуйста, это не займет много времени», — улыбнулся Максим. Снял шубу и положил ее рядом со мной. И ничего особенного в том, что я охраняла шубу Галкина (хотя, честно говоря, позже я растрезвонила об этом всем друзьям и коллегам), не было. А буквально на следующий день я развернула газету и не поверила своим глазам! Шуба, потрясшая мое воображение, каким-то дилетантом была вульгарно названа «дорогой песцовой шубой»! Рядом прилагался смазанный фотоснимок, на котором Максим шествовал к своему автомобилю «Бентли». В той самой артистичной норковой шубе!

 

Во время фотосессии мы предложили Максиму предстать в образе комика 60-х годов и подобрали одежду в этом стиле. Как прирожденный артист, он блестяще справился с поставленной задачей.

 

ELLE: Максим, когда я смотрю Ваши сольные концерты, меня не покидает «детская мысль»: неужели хоть на минуточку не бывает страшно? Вы один. На огромной сцене. И никакой «подтанцовки»!

 

МАКСИМ ГАЛКИН: Совсем это не страшно. У меня никогда страха перед сценой не было. Наоборот, я на сцене чувствую себя более вольготно, чем в жизни. А если говорить о нормальном актерском волнении, то оно не зависит от того, 6 000 человек в зале или 60.

 

ELLE: Вашу карьеру можно назвать блестящей.

 

М.Г.: Ой, спасибо Вам, Наташа.

 

ELLE: А мне-то за что?

 

М.Г.: За то, что так сказали. Мне приятно.

 

ELLE: Есть страх — а что делать дальше, чем удивлять?

 

М.Г.: У меня здорового честолюбия всегда хватало. И уж коли говорить о сегодняшнем дне, то я знаю, что делать дальше. Но не могу говорить более подробно просто из суеверия. Потому что если делиться планами, то они, скорее всего, не осуществятся. Или осуществятся, но совсем не так, как хотелось бы. У меня нет никакой растерянности. Есть еще идеи...

 

ELLE: Как возникла идея сделать ремикс песенки «Про Красную Шапочку»?

 

М.Г.: Многочисленные переделки саундтреков к фильмам из «золотого фонда» навели меня на эту мысль. Почему бы не сделать перепевку на полюбившийся номер — пародию на Ренату Литвинову? Вернее, все было не так. Выступая, я поймал себя на мысли, что зритель часто реагирует не только на похожесть пародии, но и на последовательность интонаций пародируемых персонажей. Я даже увидел в этом какой-то ритм и подумал, что надо какие-то пародируемые вещи класть на музыку.

 

ELLE: Сложно объясняете, профессор!

 

М.Г.: Я решил использовать образ Ренаты Литвиновой.

 

ELLE: И сделали «актрису не для всех» очень популярной.

 

М.Г.: Это Вы сказали. А я вспомнил песню А. Рыбникова. И все лето 2005 года думал, как это связать. Встречался с диджеями. Версия, которую сейчас крутят, по-моему, пятая. Ее сделал ди-джей Нео Мастер — монологи из концертного выступления соединили с музыкальными кусками, записанными в студии.

 

ELLE: Соединили намертво — из каждой «маршрутки» песенка гремит. Нужно продолжать в том же духе.

 

М.Г.: А у меня сейчас в сумке лежит уже сделанная новая вещь. Когда этот номер вашего журнала выйдет — слушатели будут знать эту песенку. Стиль такой же, но с другими персонажами.

 

ELLE: Вторая сторона блестящей карьеры — это очень напряженный ритм жизни. Бесконечные гастроли, телесъемки. Как справляетесь?

 

М.Г.: Знаете, что мне не нравится? Как-то по телевизору показали фильм «Новогодний «чёс», в котором артисты рассказывали, как нелегка их доля. Конечно, я не могу обвинять всех. Многие наверняка даже и не поняли, на какие вопросы отвечали, а при монтаже документального фильма можно все перемонтировать, и смысл сказанного будет совсем иным. Как телевизионный человек, я это прекрасно понимаю. Но! Артист, который жалуется на плотность выступлений, вызывает у меня недоумение. Я могу понять тех, кто целиком находится во власти продюсера. Но жалуются на свою судьбу звезды: они вольны соглашаться или отказываться. Вот я, например, могу три месяца не выступать вообще, я и так достаточно зарабатываю. Но я, наоборот, очень рад, что востребован. Это меня подстегивает. И я ужасно не люблю два слова – «чёс» и «халтура», потому что они отражают не плотность графика, а отношение к работе. Для меня неважно, какое выступление — «заказное» или «афишное». Я отношусь к ним одинаково ответственно.

 

ELLE: Успех делает человека одиноким?

 

М.Г.: Есть в этом утверждении правда... Такое публичное одиночество. Но, думаю, это вовсе не следствие успеха. Боюсь, зачастую известными становятся люди, которые изначально были очень сильными индивидуалистами. Если не считать близкого круга — моих родителей, брата, друзей семьи, я с детства был достаточно одинок. Я сменил четыре школы. Учился в Одессе, затем в Улан-Удэ. Я был в пятом классе, когда семья переехала в Москву. И я всегда был «не в компании». Хотя и проявлял лидерские качества, но был индивидуалистом. Я всегда был предоставлен сам себе. И все мои друзья — наперечет. Я никогда не гулял толком во дворе. Разве что в Улан-Удэ, потому что жили мы в военном городке, где все друг друга знали. Поэтому склонность к одиночеству — одна из составляющих характера. Одиночество вообще-то даже полезно — можно поразмышлять... Хотя не надо представлять меня как одинокого мыслителя. Заводилой я был всегда.

 

ELLE: И что «заводили»?

 

М.Г.: В Улан-Удэ я жил далеко от школы — пешком минут двадцать. Обычно мы шли вместе с одноклассниками, и я рассказывал им фантастический роман, придумывая его на ходу. Межпланетная история, в которой действовал некий Персиваль, полусумасшедший путешественник. А еще у меня была игрушка, такая, знаете, чтобы вешать на стекло автомобиля — чертенок, которого я называл Бесёша. И по вечерам я рассказывал товарищам про него истории.

 

ELLE: Да Вы сказочник!

 

М.Г.: Удивительно другое — товарищи все это слушали! Так сказать, потребляли продукт. Поэтому когда меня сейчас называют артистом, то я поправляю: я — автор-исполнитель. Изначально я не пародировал, а сочинял.

 

ELLE: Скоро романы писать начнете.

 

М.Г.: Так у меня есть роман ужасов! Я написал его в шестом классе и назвал «Сила мрака». Я тогда не подозревал, что у Л. Толстого есть «Власть тьмы». Но «Сила мрака» — огромное произведение, одиннадцать глав.

 

ELLE: Так надо пристроить куда-нибудь побыстрее!

 

М.Г.: (от неожиданности поперхнулся чаем). Я очень иронично отношусь к своим, так сказать, первым шагам в литературе. Да я читать до школы не умел! Как сейчас помню ужас, пережитый мной в шесть лет. Я был в детском саду всего две недели в жизни и уже успел опозориться! Мне показали огромный плакат, на котором был нарисован лимон, а внизу написано «ли-мон». И я понимал, что может быть написано под таким рисунком, но прочитать не мо-ог!!! И я даже не проявил никакой детской хитрости — честно признался, что — почти единственный из всей группы — читать не умею категорически. Но у меня обостренное чувство конкуренции. И к концу первого класса я читал лучше всех. А мой первый эпистолярный опыт — телефонная книжка. Жили мы тогда на улице им. Патриса Лумумбы. И я решил написать в книжке, как примерный мальчик, свой адрес. Выглядело это так: «улица по-три-солумумби». Я думал, что существуют три солумумби! Тогда же я начертал и первые строки своей сказки: «Старый карлик постучал в ворота королевы. — Кто здесь? — спросили из-за запертых ворот». У меня до сих пор хранится рукопись. Но самое смешное даже не в этом. Мне никогда в голову не придет не то что издавать, а показывать кому-либо что-то «из раннего творчества». Но недавно открываю книжку одного ну очень популярного автора! Мама! Да я в шестом классе писал не хуже! В моей «Силе мрака» хотя бы нет таких штампов.

 

ELLE: Я и говорю, что срочно нужно издавать!

 

М.Г.: Не-е-е-т... Я что-нибудь получше сочиню. Хотя, если написать «Максим Галкин, 6 «А» класс»... Чего ж пропадать «Силе мрака»!

 

ELLE: Хочу спросить: Вы, человек интеллигентный...

 

М.Г.: Это я пытался им быть до того, как попал на эстраду.

 

ELLE: Вы отказываетесь обсуждать своих коллег. Но! Доколе вся эта «юморпурга» будет нестись с телеэкрана?

 

М.Г.: Это называется контрпрограммирование: в одно и то же время идут похожие программы. И это касается не только юмористических передач. Если по всем каналам показывать телеспектакли, как было на днях, то от них тоже станет тошно.

 

ELLE: Максим, не деликатничайте! Мне кажется, что и я могу выйти на сцену, сказать что-нибудь несмешное и пошлое. Идет чудовищная профанация профессии!

 

М.Г.: Это правда. Планка в последнее время действительно опустилась. Стали позволять многовато. Тем не менее я рад, что появляются новые лица. Например, есть молодежная программа на ТНТ «Комеди клаб», замечательная по форме. Хотя есть некоторые номера в их программах: если пропустить их через частотный словарь, который определит наиболее часто встречающиеся слова в тексте, то на первом месте будет... Нет, я даже не могу произнести, что будет на первых трех местах! Либо — про отправление основных нужд. Либо — утоление сексуальной похоти. Третье — нетрадиционное ее отправление. Хочу сделать на них пародию, но пока не знаю как...

 

ELLE: Максим, мы с вами просто как два пенсионера ворчим, а страна тем временем матерится и хохочет.

 

М.Г.: Это удручает. Ведь подобное происходит не только на телеэкране. А наружная реклама? Конкретные примеры. Как это делается? Сначала некая компания вывешивает провокационный плакат. Потом через месяц, когда кто-то, видимо, «стукнет по голове», вставляют словцо, которое убирает двусмысленность из фразы. Например, реклама пылесосов: «Сосу за копейки». Вся Москва увешана! Через месяц появляется слово «пыль», написанное крошечными буквами, и уже не придерешься. Хотя мне, близорукому человеку, его не видно. А что я видел накануне Нового года? Огромный щит: "Положи на Новый год!» Я опешил — о чем это?! Потом понял — реклама банковских вкладов. Через месяц появилось меленько написанное слово «деньги». Примеров идиотизма и пошлости не перечесть. В одной рекламной паузе мне показывают огурец и говорят, что он русский и размер имеет значение. Потом какой-то дебил в одежде Ивана-царевича приходит к ведьме с огромным мечом, сделанным в форме фаллоса, и утверждает, что это меч-леденец, который Василисе надоел. Меня можно, конечно, упрекнуть, что это я такой испорченный. Прямо по Фрейду. Но я же понимаю, что создатели подобного продукта хотят, чтобы я все так и понял. А что случилось с моей невинной Красной Шапочкой?

 

ELLE: А с ней-то что приключилось?

 

М.Г.: Мне приносят один из сборников, в который вошла песенка. Хиты 2005 года. Среди них — группа «Жуки» с произведением «Властелин колец». Очень популярная песня. В припеве — матерное слово, которое рифмуется со словом «колец». Получается, что в магазин может прийти ребенок и купить неприкрытый русский мат. Это ужасно! Я считаю, что это проблема, которой нужно заниматься. Русский матерный язык действительно уникален, но он всегда был табуирован. И за этим надо следить. И за юмором тоже. У меня такое ощущение, что пройдет еще лет пять — и у нас вовсю будут материться со сцены. Сначала по одному слову, а там уж и предложениями шпарить начнут. Государство должно озаботиться этой проблемой.

 

ELLE: Ну, зрители тоже должны «голову включить»...

 

М.Г.: Зритель-то у нас непростой. Наивны те, кто думает, что можно следовать логике «пипл хавает». В зале «пипл» будет «хавать» и хохотать над словом на букву «ж», но, выйдя из зала, обязательно скажет: «Фу, какая пошлость!» Зритель вообще-то хитрый. А вот артист, решив, что аплодисменты можно сорвать таким простым способом, деградирует. И будет нести со сцены пошлость и глупость, вместо того чтобы думать, как войти в историю жанра, как сделать номер, который все будут цитировать, задуматься над вторым планом... М-да. Извините. Накипело! Поэтому я — за цензуру языка!

 

ELLE: Вы — гурман?

 

М.Г.: Люблю австрийскую, итальянскую кухню. Французскую — не понимаю, хотя и знаю французский язык. Что-то навороченное — бердюдю, вымоченное в мулюлю. И все заливают каким-то одним соусом.

 

ELLE: Вы — модник?

 

М.Г.: Лет шесть назад с большим интересом к одежде относился. А сейчас нечасто заглядываю в магазины. Покупаю быстро, потому что точно знаю, что мне подходит.

 

ELLE: Отдых?

 

М.Г.: Я обкатал все Альпы — Куршевель, Мерибель, Шамони. Высоко, солнце, воздух, скорость! Хорошо!

 

ELLE: Мне как-то один известный актер после двухчасового интервью сказал: «Ты же сама знаешь, все — не правда, все – не так». А уж о Вас-то пишут! Вы прямо лидер хит-парада по количеству публикаций в «желтой прессе».

 

М.Г.: Ну что я могу поделать? В одной газете как-то расписали мою ссору с научным руководителем, которой и не было-то. Все просто. Сидит человек и сочиняет. Правда, бывает, что ловится какой-то факт, а вокруг него сооружаются воздушные замки. Но чаще ничего не ловится, а просто создается замок без какой бы то ни было опоры. Я на все это внимания не обращаю. Надеюсь, зритель тоже. И ловит правду обо мне на уровне энергетики. А не ищет ее в «желтой прессе». Хотя меня иногда поражает степень веры людей печатному слову.

 

ELLE: Меня немало людей попросило точно узнать, собираетесь ли Вы жениться на Алле Борисовне Пугачевой.

 

М.Г.: Что? М...м...м-да. Как интересно! Но не буду ничего говорить. Пусть гадают. Вот, четвертая власть!

 

ELLE: Сейчас Вы живете в квартире родителей, но купили новую квартиру в строящемся доме. Когда будете делать интерьер, какой стиль выберете?

 

М.Г.: Мне нравится стиль, который не поддается описанию. Нечто чуждое хай-теку. Не люблю! Я боюсь и слова «классика». Оно зачастую подразумевает «нафталин» и витые ножки. Я хочу оградить русский язык от слова «фьюжн», но это какое-то такое сочетание комфорта, уюта, современности. И непременно натуральные материалы! Когда что-то будет — позову, посмотрите. Хотя проблему — демонстрировать или нет — я еще не решил. И дело не в том, что это вторжение в мой личный мир. Я уже достаточно давно публичный человек. Привык... Но сама ситуация демонстрации материального богатства меня смущает. Публика может это воспринять, как попытку сказать: «А посмотрите ж, что у меня есть, яки багатства. Все ж нажито непосильным трудом. Золотых портсигаров — три...»

 

ELLE: Шуба у Вас очень красивая.

 

М.Г.: Спасибо за комплимент. Мне ее привезли перед Новым годом на съемки фильма «Первый скорый», и я ее купил. Надел, и мне стало так тепло и хорошо!

 

Источник: Журнал ELLE, №113

Оставить комментарий