В день рождения Одессы у Максима Галкина был напряженный график. Не успел известный российский юморист прилететь в наш город, как отправился выступать перед одесситами, которые собрались на Потемкинской лестнице («Нас там было двое таких: Дюк Ришелье и я. Он сверху, я снизу, мы взяли одесситов в кольцо. Люди что-то кричали, я даже не понял, то ли рады меня видеть, то ли куда-то посылают»). Затем Максим поспешил в Музкомедию, где его уже ждал полный зал и... оркестровая яма («Если яма полная — это успех»). Шутки со сцены звучали больше двух часов, и надежда на интервью постепенно таяла: на часах было начало одиннадцатого. Но артист, несмотря на усталость, слово сдержал, и беседа состоялась.

—   Какие у Вас впечатления от сегодняшнего дня? После выступления перед Потемкинской лестницей и сольного концерта?

—   Когда я жил в Одессе в советское время, таких праздников еще не было, а в новейшее время я как-то не попадал в этот период. И сегодня на меня это произвело впечатление: огромное количество людей на Потемкинской лестнице, прекрасная атмосфера... Я был очень рад, был рад повстречаться с Михал Михалычем Жванецким, это было здорово. И, конечно же, я получил положительный заряд от своего сольного концерта. Потрясающая публика в Одессе, я всегда получаю огромное удовольствие здесь — не от себя самого, а от того, как публика принимает.

—   Вас действительно попросили не говорить о политике во время выступления перед Потемкинской лестницей?

—   Просили. Понимаете, это такой тонкий момент... Даже если бы меня не попросили... Я гость, это большой праздничный концерт, политический     вопрос     сейчас очень обострен в Украине, очень непростые отношения российско-насфоение» украинские, поэтому не хочется ради красного словца портить людям настроение. Ну кто-то порадуется, посмеется, а кто-то расстроится, напряжется — зачем? Поэтому меня попросили: если можно — поменьше политики. У меня, слава богу, большой репертуар (смеется).

—   А кто попросил?

—   Ну... Не скажу, кто (таинственным голосом). Да нет, это не тайна, режиссер программы попросил.

—   Я, кажется, поняла, откуда ноги растут. Два года назад скандал случился, когда Лолита была ведущей праздника.

—   А что, она что-то отчебучила?

—   Да, было.

—   А что?

—   (Обдумываю, как бы помягче сказать.) Всякие непристойные вещи говорила, и под конец концерта ее даже отстранили от ведения праздника.

—   Ну зачем же так,  пристойно надо говорить (назидательно).

Галкин часто упоминает о том, что считает себя одесситом. Не обошел он эту тему и 2 сентября: «Так как и мама, и бабушка, и дедушка, и прадедушка родились в Одессе, я, конечно же, одессит. Ну подумаешь, в Москве родился! Это сущий пустяк, случайность».

—   Скажите, Максим, какой последний номер Вы написали? Он звучал сегодня?

—   Конечно! Сегодня что было? О кризисе зарисовки, пародия на Рыбака — естественно, новый номер: появился парень только четыре месяца назад, три месяца даже. На Рыбака, на Повалий — это свежие вещи. «Модный приговор»  (программа Первого российского канала) — новая зарисовка, я все собирался-собирался, только сейчас сделал.

—   Из украинских публичных людей Вы пародируете Януковича, Тимошенко, вот сегодня мы услышали Повалий. Планируете написать пародию еще на кого-то?

—   Мыслей много. Я думаю, со временем что-то появится, это ж постепенно все надо. Я хочу, если у меня получится, поближе познакомиться с украинскими реалиями, посмотреть в Интернете какие-то нарезочки.

—   Вы со сцены сказали, что в Вашем репертуаре нет пародии на Медведева, потому что Вы не знаете, как к нему подступиться. А вообще хочется сделать на него пародию?

—   Если человек легко пародируется, если есть идея интересная — хорошо, а если что-то не получается — я не упорствую, такой сверхзадачи нет, не обязательно изображать каждого президента. Можно и перерывы делать (улыбается).

—   А как Путин реагирует на Ваши пародии?

—   Я перед ним выступал года четыре назад, когда он только на второй срок пошел. Я и его изображал, и Ельцина — тогда еще   Борис   Николаевич   был жив. Нормально реагировал.

—   А с неадекватными реакциями встречались?

—   Мне кажется, по сравнению с тем,  что сейчас делается в КВН и в «Comedy Club», я очень добрый, да и в целом, я считаю, у меня юмор добрый. Нормальная реакция: люди смеются, ну кто-то не смеется.

—   Что Вас вдохновляет на пародию? Фразы, жесты — что чаще всего?

—   По-разному. Цепляет все новое, свежее.

—   Что-то объединяет людей, которых Вы пародируете?

—   Я (внушительно). Не что-то, а кто-то! Я их объединяю. Вы прямо анализ какой-то проводите. А вот почему ваш журнал называется «Гранат»? (Рассматривает обложку с фотографией Тамары Гвердцители.)

—   Это хороший фрукт, есть даже версия, что в раю у Адама и Евы не яблоко было, а гранат.

—   Что значит «версия»? Нет человека, который придумал название журнала?

—   Придумала главный редактор. Потом покопались в литературе и выяснили, что гранат — это хорошее слово во всех смыслах. Так и назвали. Емко.

—   Я понял. Да, красиво.

—   Максим, на ком Вы свои тексты обкатываете?

—   На близких обкатываю, на друзьях, на знакомых. В компании что-то ляпну — смотрю, как прошло.

—   Наш коллега говорит, что живет в квартире, где раньше жили Вы. В известном голубом доме на Французском бульваре.

—   Да, я там жил на седьмом этаже. Окна выходили на площадь перед Музкомедией.

—   Тайнички там остались?

—   Может, они и есть, но в то время мне нечего было в них класть.

—   А в какой школе Вы учились?

—   Слушай (переходит на ты), я все время путаю, кажется, пятая она... Вот знаешь, где стела со звездой?

—   Да, конечно, там рядом есть 56-я школа.

—   Нет, эта не совсем рядом. От стелы поднимаешься вверх, потом там круглая площадь (5-я станция Фонтанской дороги), потом поворачиваешь на улицу Патриса Лумумбы (ныне Адмиральский проспект), там более низкие, старые дома, и справа школа — старое здание. Можешь, кстати, написать: вот сегодня звонила, а весной приходила на концерт моя первая учительница, Ольга Тимофеевна Волкова. Я ее приглашал и очень рад был видеть. Она уже ушла на пенсию, вчера был первый День знаний, который она не в школе встречала. 53 года она работала, и вот я у нее учился. Я Ольгу Тимофеевну очень хорошо помню, потому что мы с мамой, когда отец уже служил в Забайкалье, приезжали в Одессу и встречались с ней.

—   А в школе Вы были хулиганом или хорошим еврейским мальчиком?

—   У меня смесь кровей, поэтому разные черты характера. Галкин — это не еврейская фамилия, Галкины же бывают разные. Отец мой с Урала, у меня родственники живут в Челябинске, они такие уральские, русские люди. А по маминой линии одесская линия, а там дальше уже восходит к Вильнюсу,  литовские корни. В школе я был разным.    Помню,    когда уже в Москве учился, по-моему,     в     пятом классе, была такая история. Папа привез из командировки из Китая петарды, и самую крупную я под учительницу подсунул. Это был примерно 1988 год. Тогда у нас петарды еще не продавались. И такая петарда жирнючая, сарделька, я ее поджег и покатил, и она прямо под ней взорвалась. Это была практикантка, она орала, визжала, побежала к директору, меня вызвали в кабинет...

—   Родители наказали?

—   Не, меня нет, не били. Это, по-моему, до дому и не дошло. Я так, в меру развлекался. Но и занудой-отличником не был.

—   А душой компании был?

—   Да, у меня уже в шестом классе был творческий вечер. Полтора часа я своим одноклассникам показывал спектакль кукольный. Как они это выдержали, я не знаю. Но слушали, смотрели. Я сшил какие-то куклы — отец мне помог — и поставил «Шесть Наполеонов» Артура Конан Дойля о Шерлоке Холмсе. Поскольку у меня не было куклы Шерлока Холмса, им у меня был какой-то козел, а доктор Ватсон -волк, что ли. А вместо Наполеонов, бюстов их, были матрешки. Было очень много условностей, но прошло все хорошо.

—   Максим, а как обстоят дела с Вашей диссертацией?  Говорят, она уже почти готова...

—   Вы ориентируетесь на то, что пишут в желтой прессе. Аспирантура длится три года, я ее окончил, а работу не написал.

—   А амбиции ученого есть?

—   Нет, амбиций нет. К тому же  кроме  амбиций  должно быть время.

—   Но у Вас ведь наверняка есть желание заняться чем-нибудь, кроме пародий?

—   Конечно, мне все время чего-то хочется. Я придумываю новые программы, есть мысли о кино, о книге.

—   Максим, не могу не спросить, а сердце Ваше занято?

—   Да, я ведь сегодня об этом говорил. Уже вся страна знает, кем занято, и уже 110 вопросов на эту тему.

«Ах да, — подумала я, — наверное, Максим имел в виду это: "Если Вы Юлю выберете, мне будет лучше. Они с Аллой знакомы, хоть какие-то родственные связи"». А вслух сказала: «Спасибо за беседу!»

ГРАНАТ# 4, октябрь 2009